mariamina: (Default)
Брукнер ничему, видимо, Шмидта так и не научил, и концерт в Леонардскирхе прошёл в обычной погоне за эффектами, один из которых состоял в том, что запись на радио SWR из-за потери электричества не сразу сработала, и пришлось повторять первую часть симфонии, пожав натруженными плечами.

Однако баритон Торстен продолжал очаровывать голосом, смуглым средиземноморским лицом, статной, почти балетной фигурой в узких джинсах и невозможной фуфайке "Пума", хотя более всего очарование было в определённом стиле, в нежности начала "E-e-ende mit mir haben muss", раздувая вибрато, смотря в зал церкви поверх раскрытых нот. "Die letzte Posaunen" были не такими уж последними, убивая громкостью даже уже было вставших мёртвых - был как раз der Tag der Toten.

Прощаясь в тесном заалтарном закутке, Торстен сказал, что ему всегда хорошо, и мы засмеялись, решив, что это обычное состояние баритона. А под конец он и вовсе меня облобызал, - так я и описала сие смелое действие подручному еврею, на что получила ответ: "Его можно легко понять!" Мне понравился его смуглый запах, слегка приправленный одеколоном, и тёплая чуть влажная рука - несмотря на нелюбовь к прощаниям, это оказалось милым.

Голос - мистическая связь тела и духа. Поздний радиоспектакль по радио, "Люблю" и "Не покидай" в виде диалогошептания, его и её музыка, его безумная речь о развращении ребёнка, порнографии, психотерапии и одиночестве, истерика, потом, как пульсация в венах, её вопрос, повторяющийся в разных интонационных вариациях: "Willst du das Kind? Willst du das Kind? Willst du das Kind?"

И под самый конец, когда уже осознанная слеза обычно загоняется обратно путём увещевания о необходимости видеть ночную дорогу: "Я бы сделала для тебя всё, что угодно, взяла бы и отдала бы жизнь, всё бы уничтожила, всё бы создала заново."

И его - "Ах да, о ребёнке..."
И - ножом под сердце - "Welches Kind?" - diminuendo al niente, das Ende vom Spiel, der Tag der Toten.

Голос, которым можно рассказать историю и вывести из равновесия. Чудно ли, что то, что так притягивает физически, от чего млеешь и всё никак не можешь привыкнуть, - что это и есть колебание стрелки из нет в да, из беззвучия в музыку, из смерти в жизнь. Голос, который слушаешь, как слушал бы смуглого архангела (наличие крыльев опционально)...
mariamina: (Default)
Слыхали выражение: "Мне так с тобой весело, что это должно быть нелегальным?"

Это можно сказать и о последней поездке в Штуттгарт, несмотря на две 6-часовые репетиции ненормальной симфонии Франца Шмидта, ученика Брукнера, в которой едва хватает спортивного азарта сыграть все доппель диезы-бемоли и не вспомнить забытую мысль о том, что нет незаслуженно забытых композиторов...

Но дурная профессия превращается в источник радости как только Шмидт сменяется Брамсом, и в зале неожиданно появляется знакомый баритон, прозванный господином Иисусом за роль в прошлогодних "Страстях". На самом деле смугляка зовут Торстен, и я имею на него компромат в виде информации о том, что в детстве он хотел стать вампиром... Мой партнёр-адвокат в расцвете гетеросексуального шарма заметно воодушевляется, называет солиста "очаровательным" и находит одно место в "Немецком Реквиеме" панковским, чем вызывает мою высокобровую реакцию.

И неженские разговоры до 3-х утра в реставрированной кухне с арт-деко полом, вдыхая табачный яд и потягивая бордо...

И преющие в экстазе последнего танца жёлтые бабочки-листья у самых ног...

И бесконечные руки и объятия, одаривающие теплотой в похолодевшем дне...

И приглашение участвовать в танго-проекте.

И - наконец - путь домой.
mariamina: (Default)
Пол-утра забавлялась с Лимоновым, с его "Историей его слуги", уже не морщась от нецензурной лексики, хотя явно фигурально позёвывая от труизмов. Он скучен, он определённо скучен, прост и расцифрован в первый же момент, и наблюдать его продажу в рабство и неудовлетворённые амбиции забавно, но ни на какие подвиги мысли и чувств не воодушевляет. В который раз очередной горе-писатель не знаком с идеей конца, grand finale, и заканчивает книгу, когда кончается страница, а не история или идея. Пользуясь его манерой, можно назвать это долгим хождением сексуального эквивалента пера взад-вперёд, так и не взрываясь под конец счастливым извержением. Партнёр-читатель, конечно же, неудовлетворён и дико сомневается, что его физио- и психология импотенту Лимонову вообще известна.

Хи-хи, мягкий член общества.

Его досада на элиту Нью-Йорка, с которой он соприкоснулся, его ощущение слуги (русское, до водочного угара русское "служить бы рад, прислуживаться тошно!"), его некоторое удивление от нахождения себя симпатизирующим богачам - в какой-то степени я могу это понять и - прекрасное немецкое слово - nachvollziehen.

Например, внезапное судорожное родство с рабочим классом и прислугой - как на светской вечеринке после концерта легко было снять с ещё не вынесенного в гостиную подноса кусок пиццы, перемигиваясь с мексиканкой тем особым способом, объединяющим лучше марки машины, одежды или любого другого вторичного признака социального статуса. Но так же легко было принимать бокал из рук банкира-президента-владельца, пока он пытается сделать вид, что знает о моей стране не из одной только песни "Битлз". К тому же, тайное знание моего ремесла возносит и буддистски лишает так, что обладание яхтами-виллами с этим не может сравниться.

Я знаю, что в таких социальных столкновениях происходит простое: раздевание до психологической наготы, до взгляда в глаза, до оценки того, что всегда носишь с собой. Есть те, кому удаётся не пасть, хотя испытание успехом и властью кажется гораздо труднее принадлежности коммуне, в которой принято преходяще-весело смотреть на жизнь и насмехаться над юродством.

Фраза

Oct. 25th, 2006 04:08 pm
mariamina: (Default)
Удивила собственная фраза, когда-то написанная в уничтоженном после письме и вернувшаяся только потому, что по ту сторону не умеют уничтожать письма...

"и утренние бесы нарекаются чем-то иным и садятся пить кофе, вежливо обмотав хвостом колени."
mariamina: (Default)
Революция и терроризм - мне всегда больше нравилась Пеппи, чем Карлсон.

Часто думаю, что нет в моей аполитичности и терпимости личной заслуги, всё получается само собой - харизма индивидуума всегда переходит границы, а я только воспринимаю и реагирую. Возможно, в этом кроется одна из причин невысказанной тоски моего поколения о настоящей войне. Мы не можем определить врага, потому что слишком заняты своей ролью в системе, держимся за себя как за единственное понятное, уникальное известное в сложном уравнении. Любая деноминация хороша, если с её отдельным представителем станет возможно и приятно говорить, есть и спать.

Хотя бы из научного интереса, какой-нибудь очаровательный расист не будет тут же подвергаться суду и приговору. Вечное желание узнать, что внутри куклы.

Кто знает, что случилось бы с моей душой при ином облучении идеологией?

Сейчас - так - мне комфортно и грустно, как спасённой с "Титаника", закутанной в одеяло вины и триумфа.
mariamina: (Default)
Вернулась из Штуттгарта, немного взъерошенная войной с техникой - билетовыпускающими автоматами, непунктуальными поездами Дойче Бан, трамваями, похожими на сжимающийся в пространстве ночной автобус Хэрри Поттера... Однако путешествовать всё так же весело, пока ветер со страшным стуком кидает мне на капот обломанные ветки, а потом нещадно треплет волосы на остановке. Взгляды, вечные оценки - сколько секунд нужно, чтобы увидеть в тихозвучном мальчике за стойкой МакДоналдса того, другого, русского и виолончельного?..

Партнёр по стенду, седовласый но моложавый адвокат (!), довозит до вокзала, лихо беря повороты в пахнущей кожей Ауди, и рассказывает об авторе, которого не любят женщины - некто Мартин Вальзер (Вальцер?), стареющий и вечно-возбуждённый секс-маньяк. "Ха, - говорю я. - Тогда это нечто для Грациэлы!" Грациэла, румынка бальзаковского возраста, точная копия какой-нибудь героини залихватской шостаковичевской оперетты, в ужасе. В следующую декаду секс ей явно не грозит. Она напугана даже Гринуэем.

А я наблюдаю двух ласковых друг к другу мужчин на вокзале. Один треплет другому нос. "Ну что, кока-колу? Ах ты!" ("Na, du!")

Still ist die Nacht. Stille herrscht und beherrscht.
mariamina: (Default)
Ночные рысканья в сети удивили испаноговорящим Вигго, похожим на исполнителя ВИА славных 70-х, хотя его женская грация и прощупанные внутренние тишизны могут это оспаривать:
http://www.youtube.com/watch?v=-psUx2TM6XY

А я задумалась о том, как язык меняет нашу речь, маннеризмы, иногда сам юмор. Далеко-далеко в прошлое укатился тот день, когда среди разгульного веселья я говорила со своим другом-немцем по-английски, и была, что называется, mesmerized подрагивающими крыльями его носа. Нос оставался статичным, когда он говорил по-немецки, это удивляло. Есть множество людей из моего окружения, которым ничего не стоит переходить с одного языка на другой, для них это как менять рубашки. Но что-то неуловимо меняется с человеком. Иногда ты как бы видишь маленькие колёсики, которые начинают двигаться у него в голове, хотя о напряжении нет речи. Просто в немецком, например, лучше заранее знать, что ты хочешь сказать. Слышали, наверное, что они смеются последними? Английский бывает красочнее в описаниях эмоций - мой другой знакомый возносил фимиам слову flabbergasted. Во французском очаровательны даже ругательства. Когда меня спрашивают, не итальянка ли я, я испытываю физическое наслаждение от комбинации двух элементов - мелодики разговора, т.е. пения, сопровождаемого выразительными жестами - танцем.

Русский? Это, пожалуй, интимнейший язык - из-за всего, что на нём случается. Иногда мне кажется, я совсем его не знаю. Слова, вылетающие изо рта, удивляют звучанием и связями друг с другоми.

(Гринго-Вигго всё-таки очень хорошо произносит: "Эфпанья". Я покорена.)

А вам есть что сказать на эту тему?
mariamina: (Default)
Вот они какие, плачущие еврейские мальчики:
http://www.youtube.com/watch?v=iUDEPmMCUOM

Не хихикать! Песня серьёзная! Из "Les Miserables"! О том, как все друзья-революционеры погибли, и остались только пустые стулья у пустых столов, "Empty chairs at empty tables".

А как они хорошо погибали не далее, как на прошлой неделе, медленно падая в дыму на парижские баррикады на сцене Kelley Theatre! И как в такт маршу двигалась элегантная рука белого Мариуса-Томаса, и как Марк-Жан Вальжан, который совсем зашёлся фальцетом на знаменитом "Bring Him Home" заставил сглотнуть слюну от напряжения. И как уже совсем потом, когда революция победила и все умерли, австралийский блондин, похожий на весёлую лохматую собаку, оказался почти-коллегой - трубачом, и сидел рядом в ирландском пабе, доедая мой салат и доверяя историю с русской подружкой - она его бросила, ах-ах-ах, но он обязательно позвонит мне для мотивации, обязательно.

Иногда мне кажется, можно и победить, была бы подходящая песня.

Не эта.
mariamina: (Default)
Юродивость на кончике ножа. Уставшие от поддержки ангелы вытирают крылья о придорожные столбы.

На берегу одной из вечных рек (эта начинается на букву Д., первый слог её - слово, многими любимое, с тенденцией открывать двери, а иногда и райские врата) был задан вопрос: "Значит, жизнь удалась?", и ты вздрогнул, ожидая подвоха, иронии, но так и не увидел ни того ни другого в щурящихся от заката глазах - видите ли, это едва не самый трудный урок, не видеть подвоха и иронии...

Там был этот научный интерес, не "научи как", а "расскажи, как с тобой", который, вероятно, разделяет множество лиц объединённых, скажем, общей болезнью. Но тут болезнь - жизнь, сама жизнь, с некоторой насмешкой над рутиной, которая иным кажется ярким горением.

И вот тут - это решение о допуске в коммуну, экзамен на эмоциональную прочность. Самооборона в порядке, ранить существо не может, но ответственность за его перемены в связи с вступлением в круг становится ясной. Как объяснить ему, что тут себя не щадят, вечно устраивая безумные танцы эмпиризма? Где-то он, наверное, читал о том, что только потеряв всё, приобретаешь самое ценное, но теперь это рядом, вибрирует в воздухе, возбуждает.

И не знаешь, в который раз не знаешь, что труднее - предложить идти рядом или отпустить, поцеловав в лоб и стерев саму память.
mariamina: (Default)
Deutsche Telekom обрёл, наконец, совесть, и прислал недостающие запчасти для установки DSL-а, и в роковую, хоть внешне и тихую, ночь на 23 октября, связь с виртуальным миром была налажена!

После солнечных вхождений в жалюзи, дни проходят в распаковывании коробок и поездках "на родину" в Штуттгарт, на репетиции брукнеровского оркестра. Брукнера, впрочем, в этот раз не играем, удовольствуясь симфонией его ученика. Тот факт, что нот мне никто не присылает, и вещицу с 5-ю бемолями приходится читать с листа, только добавляет юношеского задору моим доселе отдыхавшим пальцам. Брамсовский Реквием, надо полагать, после того будет только десертом.

Молчите, монстры! Разбирая всякий хлам, обнаружившийся при переезде, на самой верхней палубе моего сегодняшнего корабля, откуда видны крыши и поля... поля и крыши... (кошки забираются на самый верх, так лучше обозревать территорию) можно наткнуться на коллекцию глянцевых концертных программ из прошлого. В Техасе не жалели денег на искусство. Скорее, прожженные насквозь капиталисты спонсировали оркестры не под влиянием вылетавшего из отверстий инструментов духа филантропии. Однако посреди владельцев мебельных магазинов и банкиров с тройными подбородками, улыбавшимися в объектив, в тех брошюрах стояли имена оркестрантов. Иногда даже правильно написаннные.

В немецких листках имён нет. Есть, конечно, сводка о композиторе и о дирижёре - такой славный, сын профессионального мясника, выбился в люди, учился у Караяна, создал оркестр. И есть дата. Много дат. По которым можно отслеживать жизнь.

Вот в тот день, примерно два года назад, Брамс кое-что и сделал. Холодная церковь, начавший вечное кружение снег в высоких окнах, чёрные митенки на руках виолончелиста. И баритон.

Herr, lehre doch mich,
daß ein Ende mit mir haben muß,
und mein Leben ein Ziel hat,
und ich davon muß.
mariamina: (Default)
Переезд окончен. На новом месте мне снятся яркие сны, но трудно вспомнить сюжеты - только настроения. Место, куда я вселилась, похоже на Голландию - открытые гостиные, деревом облицованные терассы, фонтаны на зелёных лужайках, почти полное отсутствие заборов. Когда работаешь снаружи, например, над постройкой пластмассового гаража, соседи подходят и разговаривают, предлагают помощь. И синее небо над головой, огромое, какое бывает только в непосредственной близости моря. И дружественное солнце в высоких окнах, льющее свет на весёлый хаос внутри. И ощущение спокойствия oт того, что не нужно скрываться, ты, такой как есть - хорош и нужен.
mariamina: (Default)
Got a letter from an old friend, musician I was lucky to be working with, Graham Reynolds. He's written a major movie score now ("Scanner Darkly"), that is, after God knows how many symphonies, concerti, even an opera. I still remember the day when we recorded the soundtrack for the "Journeyman". Or played together in a dark smoky bar downtown, him beating on the piano strings and other metal surfaces, me trying to master the fine art of improvisation.

Here is an old article by him about our shared flame.
http://www.austinchronicle.com/gyrobase/Issue/story?oid=oid%3A196897
(It includes a nice photo of the conductor who I once loved to hate).

The shine of a true talent, which was not wasted, indeed.
mariamina: (Default)
Тайланд продолжает сниться.

Беседа о насущном до выхода на сцену:
http://pictures.aol.com/galleries/koshkamariam/36b0cTYrohS2YK4lzuw0i9W7N-Fq*i*2rhNVv4xQp5Fd3Ig=/large/

Бенни-террорист в шарфе чистого тайландского шёлка и проказница-Сузана:
http://pictures.aol.com/galleries/koshkamariam/36b0cTYrohS2YK4lzuw0i9W7N0rvZBUv2qxzv4xQp5Fd3Ig=/large/

Девушка с двумя аксессуарными мальчиками в новом зелёном платье:
http://pictures.aol.com/galleries/koshkamariam/36b0cTYrohS2YK4lzuw0i9W7Nzsk1KPgk3HPv4xQp5Fd3Ig=/large/

Выбирая, какой галстук надеть:
http://pictures.aol.com/galleries/koshkamariam/36b0cTYrohS2YK4lzuw0i9W7N*TgU1VBTdycv4xQp5Fd3Ig=/large/

По пути на ужин к немецкому послу:
http://pictures.aol.com/galleries/koshkamariam/36b0cTYrohS2YK4lzuw0i9W7N8HD*oDujrnfv4xQp5Fd3Ig=/large/

Полное взаимопонимание:
http://pictures.aol.com/galleries/koshkamariam/36b0cTYrohS2YK4lzuw0i9W7NzbKSInR0aUbv4xQp5Fd3Ig=/large/
http://pictures.aol.com/galleries/koshkamariam/36b0cTYrohS2YK4lzuw0i9W7N0OmJglIlPwav4xQp5Fd3Ig=/large/

Новый болливудский актёр и массовка за кадром:
http://pictures.aol.com/galleries/koshkamariam/36b0cTYrohS2YK4lzuw0i9W7N4*i8GbPfMLRv4xQp5Fd3Ig=/large/
mariamina: (Default)
Hi guys!

Today is a good day. We've signed a contract for the new house and a cloud of kindness has descended and enveloped all my senses. Turns out, it is important to be surrounded by a well-lit space, not feel that the walls are closing in on you and dream about all the fun people who can share this new place with you. Turns out, I am only human.

I find it ironic, though, that among all the possible names of the streets (Heinestrasse, Marcus-Aurelius Weg) we ended up on a Fritz-Walter. I mean, how much more German can it be? Unfortunately I don't know who the great dude was, but such things simply don't matter to me today, for - in the longest time - I am so happy!

Even reading some posts about US ceasing military funding in Thailand because of the coup did not bother me, though those people obviously see things from their own narrow mind and then pour dirt on anyone who disagrees. For my part, I must say, the coup was great! Especially since I almost never felt it, only at our last concert.

Apropos, Ben-the-Drummer tells me now, there was a review of our concert in the Outlook section of the Bangkok post. Guess what? The violins (that's me) got praise while the celli were considered to be "weak". I laughed. And then I laughed some more. And when I finished laughing, I still smiled in the best Thai manner.

Life is good. Even when it's based on one newspaper review.

Share it.
mariamina: (Default)
Back from Bangkok. "The land of smiles" was great, the food and the people outstanding, even the putch was cute when soldiers came and wanted to take a picture with us before our concert in the big hall. I did not see the King who is much loved in this country but I wore yellow just the same and played the National Anthem while standing. The King must have a sense of humor, too, since we also played his piece, something about the sunset on the river, which was both fun and jazzy. The trumpet player, some professor from a German conservatory did not skip the chance to kiss the hand of a beautiful Latvian violinist Inga, much to hooting and jubilation of the Thai Philarmonic musicians. My own partner Wittaya told me kissing is not done in Thailand - what about married people, I asked? He made a sour face (still smiling, since it's rude to show any sign of anger and displeasure) and said: "At home". Of course I made sure to hug him after our last concert, much to his embarassment and joy. :-)

There were much deeper stories of trust and much brighter sparkles of universal feelings. A Thai girl fell in love with our Teddy-bear Benni, snatched him away from all social functions and shared his despair for not being able to cut through some problem area in the city due to martial law and curfew to get to her (yeah, the putch was serious, though we've never felt it). Then a Latvian by the name of Maris (as opposed to all other who are called Juris) invited me to share his life in Riga. And of course the intimate closeness of a Thai massage girls who climb all over your body like cats leaves you puzzled, all while Michel Houlbeque grins from the dark corners of your soul, polluted with joy and sun.

As soon as I will get a house with regular internet access, there will be photos of the Thai splendor. For now, some members of our orchestra plus a new Thai girlfriend of Benni. And Singha beer. Always.


Me and the manager of the Thai Phil
who said, he'd take care of me if I decided to come and work for them. I think his name was Gnom. Or Nom. Or something like that. :-) Shy boy, though it doesn't seem like it. Funny as hell, too.

Plans

Sep. 6th, 2006 04:39 pm
mariamina: (Default)
Brothers in arms (hm, never had that),

translit bit the dust, so just to keep things fresh this will be in English. The veil of great depression might soon be lifted (even despite the death of Dumbledore) and we will see the sun in all its glory reflecting upon the shield of Marcus Aurelius. While the Roman gods will be rejoycing, I'll set off to explore the other side of the world, namely the land of Siddhartha. Wish me luck and serenity in my adventures.

"I'll return with limbs of steel." :-)

Or at least with a stronger heart, able to mend its own holes.

Bangkok, here I come!
mariamina: (Default)
Подходят к концу мои Баварские каникулы. Гитлеровские места - "Орлиное Гнездо" и Берхтесгаден, впрочем, впечатлили меня не более мальчуганов в ледерхозен в Bierhalle, отбивающих ритм по кожаным расшитым шортикам и отводящих глаза от любопытных туристов, лелея секретное желание убить родителей за испытываемое смущение. Один из них в иные времена вполне мог бы стать респектабельным гитлерюгендовцем с закатыванием глаз и выражением полной необходимости происходящего на нежном лице.

По-настоящему красивы, но в то же время и интернациональны в Баварии горы, и величавость их отнюдь не меняется с количеством выпитого пива. Хорошо бы научиться не бояться зимы, и подставлять лицо холодным потокам, пока кто-то очень важный и нужный ждёт тебя на белоснежных простынях дешёвого семейного отеля, похваляющегося даже собственной сауной. Может быть, в эти месяцы духовной спячки мой усталый мозг сделает пируэт и найдёт покой принадлежности.

Скоро начнётся тайландская оркестровая страда. Надеюсь быть украденной буддистами, оправдывая опасения пожилого еврейского дядечки. Надеюсь, что ТАМ всё будет просто другим. По сути, что удастся невероятное - забыть о том, кто я такая.
mariamina: (Default)
Бывший концентрационный лагерь Дахау. Средство от депрессии. Знаменитое "Arbeit macht frei" на воротах, за которыми навсегда оставались индивидуальность, имущество и достоинство. Гулкое эхо моих шагов раздаётся по корридору бункера - тюрьмы внутри тюрьмы. Молодой бундесверовец в униформе встречается со мной взглядом, но тут же отводит глаза. Обшарпанные стены, с которых лохмотьями свисает краска. Комната для допросов с высокими стенами и двойными дверями, чтобы не было слышно криков и ударов. Одиночные камеры по обе стороны, сквозь глазки которых видишь низкий грязный унитаз и тень на стене от стоящих тут когда-то нар. В некоторых из камер практиковалось наказание стоянием - их размер еле помещал человека, сесть было невозможно, иногда приходилось стоять две недели подряд. Сейчас в бывшей комнате для медицинских экспериментов есть стена с телефонами, сняв который и нажав на кнопку с предлагаемыми языками, я услышала чёткий русский голос, рассказываюший о мытарствах одного из заключённых - немца, которого офицер СС назвал большевистской свиньёй и принёс ему верёвку, заявив, что в следующий раз советует ему этим воспользоваться. Лагерь Dachau просуществовал все 12 лет режима, и был одним из прототипов для всех других, более знаменитых. Содержались в нём помимо евреев политические и религиозные заключённые (немецким священникам даже разрешалось служить мессы), а также чехи, поляки, цыгане, русские, гомосексуалисты, умалишённые и так далее, каждый имел свою нашивку на униформе, состоящую из одного или двих треугольников разного цвета. Бараки теперь сровняли с землёй, но на дальнем конзе платца есть копия нар, куда были втиснуты тысячи. И два крематория - старый перестал вмещать трупы. Тут же под вывеской "Brausebad" и газовая камера с несколькими отделениями, из которых выходил бы "Циклон Б" - она, впрочем, в этом лагере ни разу не была приведена в исполнение.

И хроника, показанная в кинотеатре музея. Жителей Дахау приводят к забитому трупами крематорию. Мужчины в шляпах качают головами, женщины утирают слёзы. И бесконечные лошадинные повозки, нагруженные телами, которые те же жители в противогазах помогают сжигать и хоронить.

И надпись на мемориале на всех языках: "Никогда больше".

И знание, что - ложь.
Page generated Jul. 25th, 2017 02:37 am
Powered by Dreamwidth Studios